 Немецкое сочетание обычаев и современный менеджмент «Мы добились того, что наш брэнд ассоциируется на планете только с позитивным имиджем моей родины, -- победно улыбается Габриэлла Вайшопль. 59-летняя бизнесвумен, прозванная леди Терезиенвизн, 20 лет состоящая в оргкомитете Октоберфеста, знает, о чем говорит. Если в конце 1960-х у половины жителей Земли Германия прежде всего ассоциировалась с Гитлером и Берлинской стеной, то теперь лидирует праздничный Мюнхен двух последних недель сентября. Каждый год в это время он успевает поглотить шесть с лишним миллионов литров пенного чуда, 800 тысяч куриц, 120 изжаренных на вертелах быков, полмиллиона сосисок, два миллиона круто посоленных «брецн» (специальных кренделей) и много другой вкусной всячины. К мюнхенцам, которые получили от своих работодателей «гутшайн» (пропуск в один из 14 гигантских шатров с правом на бесплатное пиво и курицу гриль), прибавляются не менее пяти миллионов иностранцев, переполнены все гостиницы, такого ажиотажа не было даже в дни последнего чемпионата мира по футболу. Одним словом, «увидеть Октоберфест и умереть!»
Под незаметным, но бдительным присмотром полицейских видеокамер на газонах и лужайках, в палатках и спальных мешках коротает погожие осенние ночки не самая богатая молодежь из соседних Франции с Италией, голландцы, испанцы, граждане других стран Евросоюза. Как всегда, очень много японцев и австралийцев. Хватает и американцев. Московский говорок слышен почти на каждом шагу. «Баварский феномен», пополняющий экономику ФРГ миллиардом евро ежегодно, формировался довольно долго.
12 октября 1810 года у Людвига I Баварского состоялась свадьба с принцессой Терезой фон Саксен-Гильдбургхаузенской. Венценосные особы, что называется, открылись народу: на торжество допустили всех желающих и даже простолюдинов. Пивовары разливали свою продукцию бесплатно, более же всего им понравился солидный куш, полученный от молодоженов. Такой прибыли еще не бывало! Удачу захотелось повторить, праздник ввести в традицию -- без маркетинга не обошлось, хотя и не сразу. Коммерсанты высокого полета заинтересовались «фестом» лишь спустя 70 лет после знаменитой свадьбы, когда его сроки догадались сдвинуть на завершающие недели сентября -- в этих краях они, как правило, солнечные, схожие с нашим бабьим летом.
К 1890 году число харчевен и ларьков с сувенирами, лакомствами для детишек и закусками для взрослых впервые перевалило за пять сотен. На столетие пенной феерии народ повалил не только «единого пива ради», но и чтобы полетать на управляемом дирижабле «Парсефаль VI». Развлечений, особенно детских аттракционов, а также безалкогольных напитков стало так много, что постепенно сугубо мужская пьянка превратилась в общесемейный, чуть ли не домашний праздник, отличающийся, кстати, высочайшим уровнем безопасности. Этот уровень держится с 1980 года, когда от бомбы неонациста-одиночки погибли более дюжины посетителей. Безопасность в порядке, зато цены растут. Цена одного «маса» -- литровой кружки -- еще в 1960 году составляла марку и девяносто пфенингов. Теперь вот за бокал изумительного «Августинера» выкладывают 7,4 евро…
449 миллионов дохода получит на сей раз концерн «Октоберфест». Не останутся внакладе и 8 тысяч его штатных сотрудников, и 4 тысячи временных рабочих, и транспортники, владельцы отелей и центров досуга.
Для моей давней знакомой, 47-летней Петры тоже наступает звездный час. Накачав мышцы в фитнес-зале, она каждый год возвращается в огромный шатер «Шоттенхамель», где австралийские завсегдатаи вскакивают на столы уже после второй кружки.
Разносчицы лавируют меж длинных, как правило, зарезервированных столов с дюжиной «масов». По весу это два полных ведра. Женщин выручают не только бицепсы, но и мощная грудь: немалая часть груза приходится именно на пышные формы, стянутые корсетом старинного баварского платья -- «дирндль».
Петра входит в число самых сноровистых и привлекательных официанток. А они за счет одних только чаевых пополняют свой семейный бюджет сразу на 5-6 тысяч евро.
При таком наваре устроители Октоберфеста менее всего заинтересованы расширять число поставщиков убойного напитка. Торговать им имеют право всего шесть крупнейших пивоварен, расположенных в самом центре Мюнхена: «Августинер», «Ловенброй», «Пауланер», «Хаккер-Пшорр», «Хофброй» и «Шпатен».
А вот принца Леопольда, прапраправнука принцессы Терезы, пускают на Терезины луга лишь в качестве почетного гостя. Хотя семейная фирменная марка «Кальтенберг» славилась своим вкусом еще до принятия местного пивного «ГОСТа», разработанного в монастырях Южной Германии 490 лет назад. Загвоздка в том, что замок принца, где расположена знаменитая «рыцарская» пивоварня, отдален от льготного «ближнего круга» монополистов на 40 километров. А исключений даже для самых важных персон традиции не предполагают.
Кому-то, возможно, покажется смешным, что Кристиан Удэ, обер-бургомайстер Мюнхена, по-мальчишески мечтает повторить рекорд своего давнего предшественника Томаса Виммера. 56 лет назад он засадил кран в первую праздничную бочку после первого же взмаха деревянной колотушки, возглашая при этом «Ozapft is!» (что-то вроде «Хорошо пошло!»).
В прошлом году герр Удэ сумел приблизиться к рекорду, сделав все как нужно со второй попытки. Но теперь вот огорчился не на шутку: ударов для запуска «пивного конвейера -- 2006» пришлось делать три.
Зато крестьянин Сепл Хубер сияет улыбкой, такой же сладкой, как традиционные октоберфестские пряники в форме сердечка. Его бельгийские тяжеловозы Лео, Макси, Шорши и Ксаре снова оказались самыми неотразимыми и ухоженными лошадьми, вызывающими восторженные аплодисменты на двух бесподобно красочных парадах, устраиваемых в первые дни большого праздника.
Комок к горлу подкатывает при виде «мальчишей-кибальчишей» в форме мушкетеров, арбалетчиков или кирасиров. Это не бутафория, не костюмированный бал провинциальной самодеятельности. Тысячи, десятки тысяч потомков баварских гвардейцев несут с непередаваемой гордостью и важностью награды и знаки отличия из далекого прошлого.
А девчушки, имитирующие на телегах вязку снопов и молотьбу хлеба цепами, одеты в домотканые крестьянские блузы своих бабушек.
Да и загорелому здоровяку-лесорубу не нужен транспарант, призывающий крепить связь поколений. Одна мозолистая рука его держит топор позапрошлого столетия. Другая сжимает ручонку внука с таким же старинным, маленьким, но далеко не игрушечным инструментом.
Рядом подталкивают упряжь с бревнами бородатые, могучие сыновья, солидно пыхтя изогнутыми трубками-носогрейками.
Преемственность традиций: производственных, культурных, патриотических, семейных -- вот что, кроме цепкой деловой хватки, воплощает Октоберфест.
Текст: Сергей ЗОЛОВКИН (cобкор в Германии)
Фото: Эмма ЧАЗОВА-ЗОЛОВКИНА
|
